Все никак не мог выбрать время для написания и размещения обещанного текста. Хоть и не закончил, но томить более не буду. Выкладываю серию первую.


Зеленые холмы, виноградники, дубравы, небольшие речушки. Юго-Запад Франции – вот место, о котором пойдет речь. Итак, в нынешнем департаменте Дордонь, а конкретнее в Перигоре, а если еще более конкретно – то в его части, именуемой Perigord Noir, в двадцати одной миле от Перигё расположен живописный холм, на котором возвышается замок. Вот этот



Если вы решите, что это годы сильно изменили его внешний вид, то явно ошибетесь. Замок этот был выстроен в XVII веке и сохранился практически без изменений. Замок, хотя вернее было бы назвать его дворцом, называется Аутфорт, служит местной достопримечательностью и украшением всей Дордони. Но нас интересует вовсе не он. Нам не будет дела до его ворот, башен, помещений. Важны лишь две вещи – его имя и место, на котором он стоит. Ибо это имя – Аутфорт, или же Хаутфорт, или же Аутафорт - звучало в этих местах задолго до возведения сей псевдотвердыни. Это имя носил замок, куда более скромный, но гораздо лучше приспособленный к условиям времени постоянных междуусобиц – баронских файдов. И замок, и файды сыграют важную роль в нижеописанной истории.
Замок Аутафорт был построен, очевидно, еще в IX веке. Первое точное упоминание о нем в хрониках относится к 987 году. Примерно с этого времени замком владели различные ветви семейства лимузенских сеньоров по фамилии Lastours. Сложно сказать, каким именно образом, но во второй четверти XI века Аутафорт перешел к супружеской паре – Бертрану и Эрменгарде де Борн. В сороковые- пятидесятые годы у них родилось трое детей – Бертран, Константин и Итиер. Самому старшему из них и суждено было прославить этот довольно небогатый род.
Вот здесь и выходит на сцену главный герой этой истории – аквитанский сеньор, рыцарь и трубадур – Бертран де Борн. Известно нам о нем немного, даже годы жизни его весьма примерны: 1145-1215. Портрета, разумеется, также нет, но вот каким изображает его автор сборника житий трубадуров

Фигура этого человека привлекала внимание многих людей искусства, причем образ Бертрана чаще всего рисовался ими довольно темными красками. Начало этой традиции положил Данте, представив Бертрана олицетворением определенного греха и потому подвергаемого мукам в восьмом круге ада – вместе с теми, кто сеял раздор при жизни – с Магометом, Моской и прочими (вот такую теплую компанию подобрал Данте трубадуру):



118 Я видел, вижу словно и сейчас,
Как тело безголовое шагало
В толпе, кружащей неисчетный раз,

121 И срезанную голову держало
За космы, как фонарь, и голова
Взирала к нам и скорбно восклицала.

124 Он сам себе светил, и было два
В одном, единый в образе двойного,
Как - знает Тот, чья власть во всем права.

127 Остановясь у свода мостового,
Он кверху руку с головой простер,
Чтобы ко мне свое приблизить слово,

130 Такое вот: "Склони к мученьям взор,
Ты, что меж мертвых дышишь невозбранно!
Ты горших мук не видел до сих пор.

133 И если весть и обо мне желанна,
Знай: я Бертрам де Борн, тот, что в былом
Учил дурному короля Иоанна.

136 Я брань воздвиг меж сыном и отцом:
Не так Ахитофеловым советом
Давид был ранен и Авессалом.

139 Я связь родства расторг пред целым светом;
За это мозг мой отсечен навек
От корня своего в обрубке этом:

142 И я, как все, возмездья не избег".

Откуда же Данте мог узнать о столь неблаговидных поступках Бертрана де Борна? Очевидно, что он был знаком с провансальской лирикой и воспользовался все тем же собранием житий, где о нашем герое сообщается следующее:
«Бертран де Борн был дворянином из епархии Перигорд, владетелем замка Отфор. Он все время вел войны с соседями: графом Перигордским, виконтом Лиможским, своим братом Константином и Ричардом (Львиное Сердце), когда тот был еще графом Пуатье. Он был хорошим рыцарем и хорошим воином, хорошим любовником и хорошим, мудрым, красноречивым трубадуром; он умел быть и злым и добрым. Когда он хотел, он всегда был хозяином короля Генриха Английского и его сына. Он всегда плел интриги, чтобы продолжать войну между ними, между отцом, сыном, братьями, одним с другим. Он хотел, чтобы король Франции и король Англии всегда были в состоянии войны друг с другом. Если между ними был мир или перемирие, он тут же старался, посредством своих сирвент, нарушить мир и показать, как каждый из них был опозорен этим миром. От всего этого у Бернара было много удач и много неудач».
Отсюда: www.russianplanet.ru/filolog/trubadur/12.htm
Но правдиво ли это описание? Сложно сказать. Оно было составлено ближе к середине XIII века, то есть уже после смерти всех действующих лиц этой драмы. Сложно сказать. Чем руководствовался автор жития Бертрана, поскольку упоминаний о нем до нас дошло крайне мало. Поэтому неоднократно предпринимались попытки восстановить его биографию, а также мотивы его поведения по его произведениям. Наиболее известным, пожалуй, является вот это, которое и вызывает нездоровый интерес к личности этого трубадура.

Мне нравиться веселое пасхальное время,
Которое приносит с собой листья и цветы;
И мне приятно слышать радость
Птиц, которые оглашают
Песнями рощу.

И нравится мне видеть на полях
Поставленные палатки и шатры;
И я чувствую большую радость,
Когда вижу выстроенных в поле
Вооруженных всадников и лошадей.
И мне нравиться, когда дозорные
Заставляют бежать людей с их добром,
И мне нравится, когда, позади них,
Вижу, как идут много вооруженных людей.

И я радуюсь,
Когда вижу осажденные мощные крепости
И сломанные, обрушившиеся стены,
И когда вижу армию на берегах,
Окружающих ров (с водой),
И палисады, закрытые крепкими кольями.

И также мне нравится, когда сеньор,
Первый в атаке,
Едет верхом, вооруженный, без страха,
Таким образом придавая смелость своим
Собственной доблестной отвагой,
И потом, когда битва началась,
Каждый должен быть готов
Следовать за ним охотно,
Так как ни один мужчина ничего не стоит,
Пока не получит и не нанесет многие удары.

Как горы оружий, цветные шлемы
И щиты режут и ломают,
(это) мы увидим в начале битвы,
и как многие рыцари вместе бьются,
и как разбегаются куда глаза глядят
лошади мертвых и раненых (воинов);
а когда он войдет в битву -
каждый доблестный человек -
пусть он думает о крушении голов и рук,
ибо мертвый (воин) стоит больше,
чем живой, но побежденный.

Я вам говорю, что не нахожу столько удовольствия
В еде, питье и сне,
Чем когда слышу, как кричат "К ним!"
С обоих сторон, и как ржут
Лошади, пустые, в тени,
И как кричат "На помощь!", "На помощь!",
И когда вижу, как падают у рва
В траву большие и малые,
И когда вижу мертвых,
С обломками копий с флагами, в боках.

Вот именно из-за этого и подобных произведений, «где воспеваются ужасы войны», а также тона жития, Бертран приобрел славу одержимого войной, или вовсе – человека с явными отклонениями в психике.
Но можем ли мы мерить человека другой эпохи собственной психологической меркой? И если считать отклонением неадекватность окружающей действительности, то был ли он неадекватен тому, что творилось вокруг?

Что же двигало этим рыцарем-трубадуром? Зачем ему понадобилось вносить смуты в семейство Генриха II? Зачем вести постоянные войны? Думаю, что ответ существует. Земля, земля и богатство, что она дает. И не просто земля – замок, собственный замок.
А как же Аутфорт? - спросите вы. Но, так уж случилось, что хоть Бертран и был старшим сыном, по желанию отца замок был завещан Бертрану и его брату Константину в совместное управление. Произошло это где-то в середине 60-х гг. Сложно сказать что-либо по поводу Константина, но Бертран желал править Аутфортом в одиночку, что и доказал впоследствии своими действиями.
С уверенностью говорить о том, что подвигло Бертрана на войны с соседями – виконтом Лиможским и графом Перигорским – мы не можем, однако подобные стычки - файды были нередкими среди баронов. Тем более, что земли де Борнов были расположены на границе Перигора и Лимузена и, вероятно, представляли интерес для обоих соседей.
Вот здесь хорошо видно, где находился Аутфорт – на восток от Перигё, у самой границы.

Что же до участия Бертрана в войнах более крупных, а также его отношениях с семьей Генриха Плантагенета – об этом в следующей серии.

@темы: мини-жзл